- Если белка ко мне придет, а я ее схвачу? - нападал старший Якоб, умненький мальчик, единственный кроме Людвига, умевший читать. - Ее же зажарить и съесть можно. Питер, вон, ест белок.
- Как ее есть, если она любимая?! - крикнула Лизхен, а Анна, за весь день не сказавшая и десяти слов, молча пересела поближе к Гансику, чтобы в случае беды защитить белку.
- А как ты любимую курицу кушаешь? - не сдавался Якоб.
- Она по-другому любимая.
- Получается, что доброму человеку охотиться нельзя? - спросил Людвиг.
- Можно, - сказал Ганс, - но если ты пошел за белкой, то не зови ее. Пусть она знает, что ты ее ловишь.
- Зачем?
- Иначе будет нечестно. Давайте разберем, может ли доброта обманывать... - Ганс обвел глазами ребят и вдруг заметил, что уже вечер.
Летом темнеет поздно, солнце было еще высоко, но в воздухе звенела совсем вечерняя усталость. Гансик, оставив белку, прикорнул рядом с Мари, проголодавшийся Питер сосредоточено жевал листики щавеля.
- Хотя об этом мы поговорим в другой раз, - поправился Ганс. - Если хотите, приходите сюда... послезавтра. Завтра я пойду на заработки.
- Разве вам тоже надо работать? - удивленно спросил младший Якоб.
- Работать надо всем, - сказал Ганс.
Он взглянул на спящую Мари, уже перекочевавшую на руки к брату, и добавил:
- Обязательно.
Городской лес тянулся от реки на восток, где грядой стояли невысокие, но крутые горы. Лес прорезала тропа на Ганновер, а у самой реки он был вырублен, земля распахана. Городские, церковные и свободные крестьяне селились там бок о бок в хуторах и маленьких деревеньках.
Туда и направился Ганс.
Город он обошел. Он не любил стен, тесноты людского жилья, вони, грязи. В деревне всего этого нет - кто испачкан в земле, тот чист. Поэтому ночевать Ганс старался в поле или в лесу, а на заработки ходил в деревню.
Довольно быстро Ганс вышел на небольшой хутор. Здесь жили свободные зажиточные крестьяне - бауэры. Два пса бросились навстречу, исходя лаем. Но потом узнали Ганса и смолкли. Из-за дома вышел хозяин. Ганс ударил в землю посохом, на верхушке которого болталась связка высохших крысиных лап и хвостов.