Потом Ганс почувствовал, что сюда идет еще кто-то. Их много, они злы и опасны. Что же, милости просим, дудочка встретит вас, и вы уйдете, никого не тронув. Сегодня у хищников постный день.

- Во имя господа, прекратите! - прозвучал вопль.

На краю поляны, высоко держа черное распятие, стоял священник. Позади с алебардами на изготовку, выстроились шестеро стражников. От этой группы веяло такой злобой, враждебностью и страхом, что музыка оборвалась на половине такта.

- Дьявольский шабаш! - прорычал священник, еще выше вздергивая распятие. - Запрещаю и проклинаю!

По траве прошуршали шаги, застучали копыта - зверье кинулось врассыпную. Ганс слышал, как вместе с ними улепетывает трусоватый Франц-попрошайка.

- Бегите! - молча приказал Ганс остальным.

Дети с визгом помчались в разные стороны. Это был не тот самозабвенный радостный визг, что минуту назад. Так визжат от страха, встретив в лесу змею.

Ганс остался один.

- Изыди, сатана! - голосил святой отец, тыча в лицо Гансу крестом.

Стражники подняли алебарды.

- Не смейте! - раздался крик.

Тщедушный Питер выскочил откуда-то, встал на пути солдат, пытаясь заслонить Ганса. Одновременно из травы возникла серая тень и встала у ноги, словно верный пес. Волк-одиночка, людоед, ужас округи, поднял на загривке шерсть, напружинился и зарычал. Этого зверя знали все вооруженные закованные в сталь люди попятились.

- Уходите, - сказал Ганс.

Нервы священника не выдержали. Он выронил крест и бросился напролом через кусты, подвывая от ужаса. За ним, побросав алебарды, бежали стражники.

Ганс оглядел разоренную поляну.

"Вот и все, - подумал он. - А все-таки у Питера тоже получилось, ведь это он привел мне на помощь зверя, с которым даже мне непросто было бы совладать."